• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Михаил Гершман: «Масштабного оттока ученых за рубеж пока нет, но покидают Россию, как правило, одни из лучших»

Высокотехнологичным предприятиям предстоит наладить импортозамещение в условиях оттока кадров из науки. Подходы к решению этой непростой задачи анализирует «Независимая газета», опросив экспертов из ведущих российских «фабрик мысли». Директор Центра научно-технической, инновационной и информационной политики ИСИЭЗ НИУ ВШЭ Михаил Гершман прокомментировал «НГ» некоторые ключевые, в частности кадровые, показатели российской науки.

Приводим полные ответы эксперта на вопросы газеты.
Каковы, по вашему мнению, основные причины долгосрочного сокращения численности ученых-исследователей в стране: становится меньше тех, кто идет в науку? Или сказывается отток ученых из России?

Россия занимает шестое место в мире по численности исследователей (в эквиваленте полной занятости). Вместе с тем, наша страна, к сожалению, единственная в числе государств — научных лидеров, где происходит сокращение кадрового потенциала науки. Так, за последнее десятилетие наблюдается заметное падение численности молодых ученых (до 29 лет) — примерно на четверть. Происходит это как из-за демографических изменений 1990-х гг., так и недостаточной привлекательности научной карьеры для молодежи.

Масштабного оттока ученых за рубеж пока нет, но те, кто покидают Россию, как правило, оказываются одними из лучших. На фоне текущих событий можно ожидать эмиграции именно глобально конкурентоспособных специалистов, включая наиболее перспективных исследователей. Причинами могут служить как ожидаемые перебои с поставками научного оборудования и материалов, так и более привлекательные условия труда, которые предлагают нашим ученым за рубежом. К тому же, отдельные страны (например, США и Китай) уже давно ведут целенаправленную политику по «импорту умов», в том числе из России.

Согласны ли вы с тезисом, что если не обеспечить сразу в разы увеличение финансирования НИОКР, причем прежде всего со стороны бизнеса, а не государства, то в России может еще больше сократиться численность ученых-исследователей?

Российская наука существенно недофинансирована. По общему объему затрат на исследования и разработки мы еще не достигли даже 2/3 от уровня расходов 1990 г. В расчете на одного исследователя расходы на науку в России в 4 раза ниже, чем в США, в 2,5 раза ниже, чем в Германии, и вдвое, чем в Китае и Японии. При этом разрыв по зарплатам в науке с ведущими странами может достигать 5-6 раз. К сожалению, российские вузы и научные организации не обладают достаточными ресурсами для удержания талантливых специалистов.

В то же время в России долгое время сохраняется централизованная модель финансирования науки, при которой основным источником поддержки остаются средства государства. Доля бизнеса в затратах на R&D не превышает 30% и за последние 25 лет практически не изменилась (в ведущих странах ОЭСР бизнес обеспечивает более 50-60% таких затрат). Поэтому, конечно, если говорить о кратном увеличении расходов на науку, то речь должна идти, в первую очередь, о средствах бизнеса. Причем все последние годы государство теми или иными способами пыталось стимулировать компании к инновациям, но добиться этого по большому счету не удалось. Если эту ситуацию не переломить, то мы не только будем терять лучших исследователей, но и не сможем решить первостепенные для страны задачи, связанные с обеспечением технологического суверенитета.

Как вы считаете, необходимо ли помимо вопроса о зарплатах ученых ставить еще вопрос о стипендиях аспирантов? Насколько следовали бы сейчас поднять стипендии? Как можно было бы обеспечить их рост и кто в этом случае мог бы взять на себя основное финансовое бремя: государство, вузы, бизнес?

Проблема воспроизводства научных кадров остается одной из ключевых для российской науки. Речь идет не только о выстраивании привлекательной карьеры для ученых, но и о реформировании института аспирантуры, который в последние годы фактически дискредитировал себя. У нас защищается в срок всего 10,5% всех аспирантов. Одной из мер, которая могла бы сработать, является реализация интегрированных программ «магистратура-аспирантура», в рамках которых проводился бы жесткий конкурсный отбор, а учащиеся получали бы достойную академическую стипендию, хотя бы на уровне средней зарплаты по региону. Это позволит, во-первых, вовлекать студентов в научный процесс на более ранних этапах обучения, а во-вторых, даст возможность лучшим аспирантам сосредоточиться на исследованиях, а не на поиске дополнительных способов подработки. Причем такого рода программы могут реализовывать как государство, так и бизнес. В частности, за рубежом есть формат Industrial PhD, в рамках которого аспиранты обучаются на базе компаний, а по окончании имеют возможность трудоустроиться в их R&D подразделения.

Другой эффективный механизм, который уже реализуется, — научные гранты аспирантам. Их можно было бы масштабировать как с точки зрения количества грантов, так и их размера и продолжительности.

Источник: